The adventure! I'll be King of the Pirates!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The adventure! I'll be King of the Pirates! » Архив » [AU] Золотое студенчество


[AU] Золотое студенчество

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

[AVA]http://cs622524.vk.me/v622524974/52c60/6RXpXarFPTw.jpg[/AVA]


[AU] Золотое студенчество
Наше время, примерно конец октября
Место действия: Планета Земля, один из российских ВУЗов.
Содержание эпизода:  Ты - не ты, когда преподаватель у тебя такая шикарная женщина, как Нико Робин. Сначала Бартоломео просто заслушивался ее лекциями, практически единственными, которые он посещал из всего спектра, но с течением времени студент осознал, что здесь замешано кое-что еще. Так почему бы не позвать своего преподавателя на свидание, если она тебе так сильно нравится?
Участники: Бартоломео, Нико Робин.

Отредактировано Бартоломео (2015-11-08 01:54:03)

+1

2

[AVA]http://cs622524.vk.me/v622524974/52c60/6RXpXarFPTw.jpg[/AVA]
- Ой все, идите к чертям, я на пару! Сами порешаете, что и как, – нецензурный жест был послан в сторону своих друзей, чтобы не забывались, и да, среди них это было нормой, высшей степенью доверия среди таких, как он. 
«Таких» не любят, ни свои, ни чужие - ни одногруппники, ни преподаватели, причем не за прогулы или за свое мнение на уроках, а скорее за то, что отнюдь неглупые люди предпочитали заниматься своими вещами, что на парах, что по жизни, отказываясь заглатывать общую информацию и задавая неподходящие вопросы, которые открывали те или иные проблемы с другой стороны. «Такие» смотрели на мир шире, некоторые лишний раз выделялись, то кричащими лозунгами на одежде, то попадая под влияние той  или иной субкультуры. Некоторые просто носили кричащую одежду и выкрашивали волосы в другой цвет, но уже не для того, чтобы о них говорили, они просто бросали вызов обществу.
Ладно, таких своенравных всегда имелось немало в любом учебном заведении, кто-то в конечном итоге забирал документы, кого-то отчисляли, кто-то же продолжал нервировать своим присутствием весь перечисленный контингент, их просто невозможно было отчислить. Всегда можно было придраться, но это сразу же назвали бы предвзятым отношением.
К Бартоломео привыкли все: его друзья-второкурсники, его единственные друзья из ВУЗа, также отличавшиеся своим взглядом на определенные вещи; одногруппники, которых как он недолюбливал, так и они его, однако за помощью почему-то неоднократно обращались, стискивая зубы на его дерзкие ответы и вызывающую манеру поведения. К тому же, сам студент всегда знал, с кем можно договориться, чтобы кто-то из старших не приставал к младшим, или чтобы никто не зажимал в углу с целью вымогательства денег. Какие дела у него были в своих кругах хулиганской основы школы, никто не знал.
Сам же парень растянул мешающий красный галстук, закинул сумку за спину, чтобы не билась о бедро, и, сунув руки в карманы, побрел в сторону корпуса. Пара Робин-сенсей была последней, на нее вряд ли придет еще кто-то такой же лишенный рассудка по определенным причинам, разве что самые закоренелые задроты, причина посещения которых крылась в неистовой любви к учебе.

Аудитории были открыты - это было одним из огромных плюсов их ВУЗа, здесь можно было переждать «окно» среди пар или устроить кружок по интересам. Самое забавное, что имущество здесь и правда никто не портил, даже самые злостные учащиеся, имеющие зуб на того или иного препода, все по-своему ценили ту атмосферу, которую имели.
Бартоломео устало плюхнулся на первый ряд, уронив хохлатую голову себе на руки, если есть возможность подремать, то почему бы ее не использовать? К тому же, сегодня «Каннибал» планировал сделать то, что не решался сделать предыдущие два года, кроме томных вздохов, нахмуренных взглядов, уже обращенных к самому себе, кроме мелких сувенирчиков под предлогом предстоящих праздников… В общем, пожалуй, только сам Бартоломео думал, что не так уж сильно заметно, что ему нравится его преподаватель. Однажды он уже умудрился как-то неловко позвать Нико на свидание, но все свелось к какой-то нелепой шутке, и парень не мог до конца понять, был ли он воспринят всерьез. Идиот.
Сегодня же, еще раз, или будь я проклят, пойду и отчислюсь к чертовой матери, - слабо улыбнувшись своим мыслям, парень провалился в сон.

Отредактировано Бартоломео (2015-11-08 15:30:34)

+3

3

[AVA]http://s6.uploads.ru/fJAQh.jpg[/AVA]
И не забудьте, что отчёты по практике должны быть сданы не позднее следующей недели. Напомните об этом своим подопечным, ─ зарывшись в бумаги, проворчал Краун. ─ Всё, свободны! У меня ещё много дел, кошмар просто!
Декан вечно жаловался на всё: плохую документацию, нерадивых студентов, отвратительную посещаемость и ошибки в свежезаполненных журналах. Хуже него был только заведующий кафедрой коммуникации и СМИ, который лез в чужие дела, командовал, частенько устраивал истерики на пустом месте и имел забавную привычку проливать на себя кофе. Студенты его, впрочем, любили. Той странной, загадочной любовью многоногого и многорукого существа, которое способно задавить преподавателя массой, чем получить от него хоть какой-нибудь ущерб. Ну и списать у него на экзамене легче всего, если совсем уж не наглеть и подарить бутылку коньяка. Робин знала всё это, хотя не стремилась подслушивать и подглядывать – просто оказывалась в нужное время в нужном месте, а аудитории даже во время экзамена не закрывались. Следы же от кофе или чая на бумагах не увидел бы только слепой, так что… Оба начальника не нравились Робин в равной степени и оба понятия не имели об этом прискорбном факте.
Что действительно нравилось женщине и занимало все её мысли, так это история. Устроившись работать сюда, Робин с приятным удивлением выяснила, что под общим названием  в учебно-методическом плане понимается не просто всемирная история, но и смежные науки – культорология, например. Немного археологии, этнографии, добавить обширный курс лекций и минимум семинарских – и получится нудный зубодробительный предмет, который студентам нужен примерно так же, как корове пятая нога. Из памяти ещё не изгладились впечатления от собственной альма-матер, где Робин не любили одногруппники, зато преподаватели всячески хвалили, усиливая зависть сверстников. За глаза Нико называли то «книжным червём», то университетской Белой Дамой – призраком, замурованным в стены учебного здания заживо. Легенда Робин нравилась, участвовать в студенческой жизни и менять книги на общение не очень. И пусть она прекрасно понимала своих теперешних учеников, отменить пару и пойти домой не давала искренняя любовь к предмету и желание поделиться возвышенным чувством хоть с кем-нибудь. На лекции приходили – в зависимости от расположения звёзд на небе и гороскопа, вестимо – до пяти человек, иногда даже один, но отсутствие слушателей Робин никогда не стесняло.
Да пусть даже один. Разве не интересно познавать историю, углубляться в тайны, чувствовать себя причастной к чему-то великому?
Студенты ещё не знали, что деканат вероломно сменил формальный микрозачёт в ведомости на полноценный зачёт: с билетами и каллиграфическими четвёрками в зачётку. О, Робин не злопамятна, нет! Но на память ей жаловаться ещё не приходилось. И на лица в том числе.
Как и ожидалось, аудитория была практически нетронута ничьей мыслительной деятельностью – доска чиста, больно хлопающие по ушам сиденья стульев подняты, тусклый свет из не зашторенного кона разрезал пол на несколько ровных квадратов. Робин замерла на пороге, любуясь танцем пыли в этом рассеянном и отчасти уютном свечении, а затем деликатно кашлянула.
Не дождавшись реакции (студенты очень занятой народ, вечно не высыпаются), она прошла к столу, повесила сумочку на специальный крючок и потянулась, разминая одеревенелую за время совещания у декана спину. Цезарь продержал их всю форточку, за которую можно было перекусить или почитать книгу, что расстроило Робин и слегка подпортило планы на вечер. Какие? Естественно, дочитать эту книгу и начать следующую! Чем ещё заняться незамужней и совершенно свободной женщине, у которой дома даже нет кота, чтобы назвать себя независимой? Впрочем, от отсутствия рядом мужского плеча Робин было ни горячо, ни холодно. Она привыкла жить одна и менять устоявшийся порядок не собиралась. Правда трогательные якобы ничего не значащие подарки от Бартоломео и его же внимание к предмету что-то медленно отогревали в сердце Робин. Сложно не заметить такого яркого молодого человека.
«В конце прошлого семестра он говорил что-то про личную встречу. Шутил или…? Скорее всего давно забыл об этом, ─ рассуждала Робин, поглядывая на всё ещё спящего студента. Никто больше не пришёл, будить Бартоломео не хотелось. ─ Дочитаю книгу и разбужу его. Спать на парте не слишком удобно».
И на раскрытой книге – тоже, проверено на собственном опыте.
Но после десятка страниц интерес к сюжету постепенно сошёл на нет. Робин не понимала, в чём дело, ведь перечитывала книгу всего в пятый раз и была она не настолько сложной, чтобы утомлять, не Пруст ведь. Его Робин осилила за неделю.
Стул скрипнул, прочертив на грязно-коричневом паркете кривую полоску. Пыль уже улеглась, прервав свои танцы, солнце едва угадывалось за массивными высотками.
Бартоломео, просыпайся, ─ мягко коснулась плеча. ─ Если ты плохо себя чувствуешь, то можешь идти домой. А если хочешь послушать лекцию, то я бы хотела видеть твоё лицо, а не затылок.

Отредактировано Нико Робин (2015-12-25 20:17:29)

+3

4

[AVA]http://cs622524.vk.me/v622524974/52c60/6RXpXarFPTw.jpg[/AVA]
Бартоломео спал беспробудным и не шибко-то спокойным сном, в последние дни он и правда не высыпался, и причины были, как думали все окружающие, явно не в учебе. Отчасти они были правы, но только отчасти, какие бы планы на развитие своей маленькой и пока безобидной преступной группировки ни строил Каннибал, он все равно оставался студентом, студентом, мать его, четвертого курса. Будущий специалист, с не Бог весть каким дипломом, но с корочкой. Он бы и сам ни за что не подумал, что будет дневать и ночевать в ВУЗе только для того, чтобы перехватить нужного препода, этот очень уж любил хохлатого за шибко длинный язык.
Так называемые «Хвосты» купировались по-разному: кто-то знал, кому приплатить, особо развязные – перед кем раздвинуть ноги, причем не гнушались этим особи разных полов, кто-то же был из того закаленного металла, который очень долго не стачивался и, который, как вследствие, не любили, потому что он не ломался. Бартоломео относился именно к таким, чертову информатику он волочил за собой с конца первого курса, цапаясь с преподом на каждой «допсе» по тому или иному поводу, очень уж мужчина хотел подбить свой кошелек, а Каннибалу в глубине души нравилось, как скрипят наезжающие друг на друга зубы, естественно, чужие, от бессильной злости и вынужденности законно принимать «такого», как он.
«Хвост» был купирован вчера, хохлатый не успел отметить это событие, поэтому радостно восполнял недостаток сна, считая это своей маленькой наградой и, таки, победой.
Однако сморила парня не только усталость, накопленная и вырвавшаяся за все эти годы, как облегченный вздох, только с осадком, сладкой присыпкой были мысли о Нико Робин, и о том смелом поступке, на который он себя подталкивал.
Картины рисовались в голове разные, и в большинстве из них Бартоломео смущенно тупился, неловко задавал те самые интересующие его вопросы и через раз глядел в глаза той женщине, которая так надежно его пленила. Догадывалась ли или все-таки считала шуткой?
- Бартоломео, просыпайся, - парень глубоко вздохнул, не спеша открывать глаза, воистину магический голос, парень просто не хотел спугнуть то, чего так несмело касался, хохлатая голова упрямо потерлась о сложенные на парте руки. Потом студент все-таки приоткрыл глаза, щурясь на Нико и не до конца различая границу между сном и явью, - Робин-семпай… Я не хочу домой. С вами лучше, чем дома. Может, сходим в кино или парк? В прошлый раз… Господи, я такой наивный. Нико Робин-семпай, давайте сходим на свидание! -  прижмурился, бормоча и обращаясь к самому себе, - может, и правда так попробовать стоит…
Бартоломео протянул ладонь к своему прекрасному видению, которое так мягко коснулось его плеча в попытке разбудить, взял за руку и потерся щекой о тыльную сторону ладони. Тепло. Живое человеческое тепло. Во сне все так просто... Парень изумленно распахнул глаза и подскочил на месте, от резкого пробуждения и осознания перед глазами поплыли темные пятна вперемешку со светлячками, - Р-робин-семпай! – Бартоломео стремительно краснел, но стыдно не было. Каннибалу было даже плевать, есть ли сейчас кто в аудитории, его репутация – его забота, с этим он как-нибудь разберется, но вот что, если это как-то заденет обожаемого преподавателя? Студент обвел взглядом аудиторию и прикусил себе губу, одним поводом для спокойствия стало больше, но вот вопрос, как восприняли его слова...
Каннибал сглотнул и зажмурился, природная упрямость и одновременная робость боролись в неравной степени, пересилив себя, парень сделал короткий выдох и открыл глаза, вглядываясь в чужие и неловко улыбаясь, - если Вы мне сейчас откажете, я… Я не сдамся!

Отредактировано Бартоломео (2015-11-12 07:17:39)

+1

5

[AVA]http://s6.uploads.ru/fJAQh.jpg[/AVA]
Есть что-то лживое и неприятное в насильно вымученных комплиментах. Когда их говорят «для галочки» и лишь потому, что так положено – похвалить глаза, улыбку, характер, даже если оный неотличим от дьявольского, и прочее-прочее-прочее. Неважно, как обстоят дела в реальности, главное промямлить клишированные фразы и скорее сбежать, чтобы не заставили выдумывать что-то оригинальное. Робин часто, к сожалению, чаще всего говорили именно такие комплименты.
Не то чтобы её это задевало или хотелось услышать приятные слова в свой адрес, нет. Дело было скорее в искренности, которой женщине мучительно не хватало. Навязанные обществом социальные роли диктовали строгие правила поведения и хорошего тона, шаг влево или вправо от них карался осуждением и непониманием. Проще фальшиво улыбнуться, воскликнуть: «О, вам так идёт эта причёска!» и не пойти дальше из-за страха. Мало кому нравится открывать душу настежь перед другим человеком, а Робин одновременно страстно желала и дико боялась быть настоящей. Не идеальным учителем, знающим ответы на все вопросы и немного больше. Не загадочной дамой, о которой приятно повздыхать в коротком перерыве между рутинной работой. Ещё десятки «не», среди которых затерялось такое простое и честное «быть человеком». Радоваться мелочам, смеяться, когда весело, и грустить, когда сердце рвёт изнутри болью и печальными мыслями. Робин не могла себе этого позволить по множеству причин, и странно нарушать собственные правила в столь красивый осенний день, но…
Может, так и стоило сделать?
Если это шутка, то очень жестокая, ─ тихо вздохнула Робин, на мгновение прикрыв глаза, когда ощутила прикосновение к руке. По спине волной пробежала волна мурашек, стало слишком жарко, слишком горько, слишком по-настоящему, чтобы она имела право разрушить прекраснейшую из иллюзий. Прошлый раз, упомянутый сквозь сон Бартоломео, тотчас же воскрес из пепла памяти яркой птицей феникс. В груди родилось смутное пока, но невероятное уютное тепло, как клубочек ниток, что гоняет по квартире неразумный котёнок. Захотелось вдруг погладить Бартоломео по голове, улыбнуться и спросить, зачем ему она, любящая книги, она, не научившаяся спустя треть жизни дарить тепло и радость другим, она, такая холодная и равнодушная? Зачем, если вокруг столько прекрасных девушек! Кроме того, поправила себя Робин, разницу в возрасте никто не отменял. Он вырастет, возмужает, хотя и сейчас совсем не маленький мальчик, а я состарюсь. Мудрость прекрасна и полна сюрпризов, однако кто захочет докапываться до истины, скрытой неприглядной внешней оболочкой?
Страшно.
Сладко.
Удивительно ─ признаться самой себе ведь можно? ─ гнева или недовольства она не ощущала. Только сожаление, что Бартоломео так быстро проснулся, подскочив от шока. Он был настоящим, живым, таких людей очень мало, если задуматься. Они как редкие книги, терпеливо ждущие тех, кто сумеет их прочитать и оценить по достоинству. Разумеется, Робин была ценителем, но всё же, всё же…
Если Вы мне сейчас откажете, я… Я не сдамся!
«А он милый, когда краснеет…»
Я знаю, что ты очень настойчивый, ─ кивнула Робин и присела на парту, чтобы не нависать над учеником, это подавляет и совсем не помогает… налаживать контакты. Любые. Юбка плотно облепила ноги, но Робин  не заметила этого, полностью поглощённая бурей чувств в душе и молодым человеком, который ждал от неё ответа. ─ Мне лестно твоё предложение. Я, признаюсь, не ожидала… ─ Бартоломео смотрел прямо в глаза, отчего-то смущая, и Робин чуть отвела взгляд, вдруг вспомнив себя в детстве ─ любопытную, жизнерадостную, наивную мечтательницу. Она не боялась заговорить с незнакомцами на улице или привести хозяину сорвавшуюся с поводка собаку. Она тайком от родителей убегала в парк, чтобы поболтать с душевным мужчиной-великаном, действительно огромным и невероятно добрым. Робин вспомнила, и на губы скользнула тёплая улыбка. Саул утверждал, что подарки судьбы нужно принимать с радостью, иначе эта капризная дама обидится и сменит милость на гнев. Разве признание Бартоломео не именно тот подарок? Разве что-то мешает ей согласиться, кроме навязанных норм и правил?
Искренние комплименты умеют говорить только настоящие люди.
Хорошо. ─ Робин позволила себе пригладить торчащие во все стороны волосы Бартоломео перед тем, как соскользнуть с парты. Юбка вроде не задралась, это хорошо… Ещё больше окрыляло чувство свободы и пузырящегося предчувствия чего-то несомненно приятного. ─ На свидание принято опаздывать, так что с этого начнём. Подождёшь меня во дворе?
Не кокетство и не попытка оттянуть свидание, нет: Робин понимала, что своим согласием перешагнула какую-то невидимую черту и назад дороги нет. Просто необходимо было несколько минут провести в тишине и заодно дать Бартоломео время прийти в себя от восторга.

Отредактировано Нико Робин (2015-12-25 20:16:27)

+1

6

Бартоломео не прикусывал себе язык, не пытался отказаться от своих слов или перевести происходящее в шутку, нет, как ребенок, полностью уверенный в себе, своих словах, силах и сказанной правде, он неотрывно смотрел в глаза своего преподавателя, даже напряженной атмосферы не ощущалось, - груз нескольких лет невыраженной и осознанной только недавно глубокой симпатии наконец-то покинул его плечи. И правда, чего бояться? Разве что отказа. Хотя, подумаешь, проблема, зачет по информатике сдал, зачет по жизни еще будет сдаваться неоднократно, и тут не покажусь спиной проблемам! Давал же себе слово!
Однако, разорванный визуальный контакт позволил взгляду Бартоломео предательски скользнуть с глаз Робин куда ниже, не без восхищения оглядывая прекрасную фигурку и пленительные изгибы тела. Каннибал почувствовал, что снова краснеет. Конечно, не хотелось, чтобы Робин-семпай считала его извращенцем, пригласившим ее на свидание, только лишь ради всем известного окончания вечера, вестимо, в постели. Парень помотал головой, непроизвольно продолжая улыбаться. Он самолично раздавал пинков  и ломал ребра тем, кто слишком уж громко и неосторожно рассуждал о том, как бы хорошо было провести ночь в компании Нико Робин, однако признать, что эта загадочная женщина привлекала его только улыбкой, местами черным юмором и завораживающими рассказами в своей области, было просто глупо.
- Конечно же, мне хочется услышать «да»… Я… Я ведь не такой глупый, каким меня делает моя зачетная книжка, все понимаю, и я не прошу вас делать какой-либо выбор прямо сейчас, я лишь прошу дать мне шанс! – Каннибал решительно сжал кулак, оскаливаясь в улыбке.
Услышав долгожданный и приятный ответ, студент расплылся в улыбке, довольно зажмурившись от ласково прикосновения к волосам, замирая и забывая, как дышать в этот момент. Чтобы оно… Вот так, взаправду! О, Бартоломео очень боялся спугнуть эту удачу! И, признаться самому себе, это было потрясающее чувство. Будто ты долгое время ходил по краю, но этот сам край, исхоженный вдоль и поперек, ты знал, как свои пять пальцев, а сейчас шагнул за грань, далекую и неизведанную, свободную и вместе с тем прекрасную, дорогу через которую ты выбираешь и устариваешь самостоятельно.
-К-конечно, Робин-семпай! – оцепенение как рукой сняло, вне себя от восторга, парень вскочил из-за парты, забывая поправить сумку, пулей стремясь к двери из аудитории, переваривая кучу роящихся в голове мыслей, резко разворачиваясь на ходу, возвращаясь, парень аккуратно стиснул девушку в объятиях, тепло, искренне и все-таки уважительно робко, благодарно, как умеет человек, которому подарили надежду. Бартоломео  тихо шепнул «спасибо» и пулей вылетел за дверь, решив, что если и получать по шапке за то, что позволил себе лишнего сейчас, так уже на улице. Хотя он столько внутренних стен сегодня разрушил, что голова шла кругом, а мысли не поспевали за буйной головушкой.

Каннибал неловко курил, ну как курил, - одна сигарета валялась у ног, сломанная в нескольких местах, вторая терпела нешуточные пытки, прокручиваясь между большим и указательным пальцами, Барто не был фанатом курения, хотя один из его друзей и выглядел очень круто с сигаретой в зубах, таких же высот он достигнуть не смог бы при всем желании, - не хотел и не смел перенимать пальму первенства. Однако периодически возникало желание проветрить дымом голову и занять чем-то руки.
Перед глазами проносились ступеньки, которые парень не считал, пока спускался, а в ушах глухо отдавался не то звук пульса, не то громкие удары собственного сердца. Казалось, только хлопнет дверь вестибюля, и все, что произошло несколько минут назад, останется за ними навсегда. Бартоломео скорбно посмотрел на дверь и усмехнулся сам себе, - он не проснулся, и сейчас, в этот самый момент он ждал прекрасную женщину, которую пригласил на свидание.
Стоп. А куда… А ч… Девушкам на свидания принято опаздывать, а парням, вроде как, дарить цветы… Цветочных магазинов в округе – разве, что у метро, и то не факт… А какие цветы любит Робин-семпай? А не сочтет ли это глупым и слишком быстрым?.. Естественно, Бартоломео волновался, нет, он был дико, бескрайне счастлив, но с попеременными звездочками счастья в глазах проступало и волнение, это было понятно даже дворняге, весело тявкнувшей на него и завилявшей хвостом.
- Йо, Барбосище, - парень присел на корточки, потрепав псину по холке и за ушами, отбрасывая наконец несчастную сигарету, - чот у вас, у животных, как-то попроще с этим… Э-хех, проще... И правда ведь, будь проще, Барто. Естественнее. Спасибо, Барбосище, - собак, явно довольный собой и выполненной миссией, убежал выпрашивать еду в сторону столовой, а Бартоломео приложил к уху телефон, набрав номер одного из членов своей так называемой банды, - Гамбия? Да, хаюшки. Да сегодня ничего такого не было... Угу, да. Чего это я не как всегда? Ах, так я обычно мат через каждое слово вставляю? Иди-ка ты нахрен, слышишь? – услышав на другом конце провода «Узнаю нашего босса!», каннибал невольно усмехнулся, - О, ну я рад, что так лучше, но ты все равно за ребятами присмотри сегодня, да, меня не будет, поэтому скажи, что если кто-то вперед сунется, я их мамам позвоню. Почему-то в последние несколько лет именно эта угроза действует на них отрезвляюще. О, или тетя Зоя их в общагу не пустит, будут ночь мотать в парке Горького...

+1

7

[AVA]http://s6.uploads.ru/fJAQh.jpg[/AVA]
Дать шанс… Звучит очень заманчиво. Будь ситуация чуть менее личной, Робин непременно пошутила бы на тему последнего желания, что полагается каждому преступнику перед неминуемой смертью. Себя она ассоциировала не с палачом, а скорее с гильотиной ─ сверкавшей начищенным до блеска лезвием, тяжёлой на подъём и страшной для тех, кому придётся столкнуться с ней слишком близко. Но Бартоломео не напоминал смертника, а за окном был двадцать первый век, не Средневековье. О чём она, прости Господи, думает? В то время её сожгли бы, как ведьму, без сомнений. А над любовью не шутят, тем более такой молодой, пылкой и юной.
Тебе невозможно отказать, ─ чем-чем, а шуткой признание точно не являлось. Бартоломео вёл себя предельно серьёзно, рассуждал здраво и… даже восторг с широкой улыбкой  не испортили впечатления. Хотя, чем плоха искренность и порывистость? Сбивает с толку, могла бы ответить Робин. Удивляет и не даёт времени на размышления, а ещё так неожиданно сжимает в объятиях, что слова укора застывают на губах и стремительно увядают, не успевая потревожить ни спёртого воздуха класса, ни чужих ушей.
Ох, ─ никогда раньше Робин не испытывала ничего подобного. За пару минут на неё будто бы низвергнулось небо, которое титаны не сумели удержать на своих могучих плечах. Действия Бартоломео были продиктованы чувствами, сердцем, тем тёплым и сокровенным, что просыпается в человеке, когда он желает отдать другому всего себя без остатка. Влюблённости у Робин тоже были, как и свидания, как и ни к чему не обязывающие встречи с мужчинами и вполне закономерные продолжения этих встреч. Но ни один мужчина не обнимал её бережно, точно хрупкую вазу, и ни один не благодарил за согласие провести с ним время. Как выразить всё это одним словом? Существуют ли вообще слова, способные вобрать в себя, как губка, бесконечно разнообразную палитру эмоций, охвативших Робин на долю секунды?
Она вздохнула, по привычке заправила прядь волос за ухо и вдруг осознала, что дрожит. Мелко-мелко, почти незаметно для постороннего взгляда, но собственное тело  редко посылало подобные сигналы, больше похожие на мольбы о помощи. То была не паническая атака, не тугая спираль вожделения и не уничтожающий всё на своём пути гнев. Кожа покрылась мурашками из-за непривычного, странного порыва обнять Бартоломео в ответ – слишком притягательной оказалась его благодарность, слишком манящими робкость и уважение.
«Нет, пожалуй, обниматься на первом же свидании не стоит, ─ одёрнула себя Робин, прогоняя видение: она прижимается К большому и наверняка тёплому Бартоломео, устраивает голову на его плече и засыпает, гладя парня по голове, словно кота. ─ Ну-ну, такого поворота он точно не ожидает. Если не сбежит, то надо узнать, есть ли у него кофе…»
Мысли всё равно утекли в подозрительном направлении, Робин надоело их отлавливать и приводить в порядок. Ничего удивительного, что ей хотелось тепла и уюта ─ этого всем нормальным людям хочется. Смешила разве что быстрота, с какой разум протоптал возможные дорожки-варианты окончания их неожиданного свидания. Покупать собственному ученику кофе не зазорно, но ведь Робин не собиралась ночевать у Бартоломео и даже узнавать адрес, где он живёт. Совсем-совсем не собиралась.
Кофе можно попить и у себя дома.
Но гладить его по голове правда было приятно…
Взять себя в руки удалось спустя восемь минут и десять секунд. Закрыв класс, Робин сдала ключ на вахту, расписалась в журнале и, удачно разминувшись с Цезарем, который наверняка принялся бы читать нудную лекцию о важности курсовых в жизни студента, вышла на крыльцо.
Погода всё ещё радовала солнцем и слабым призраком тепла, так что пальто Робин повесила на руку, а о здоровье позаботится тёплый шарф вокруг шеи ─ он особенно нравился милым узором из причудливых кото-псов. Прочь от здания трусила дворняга, а Бартоломео стоял спиной к Робин и разговаривал по телефону. Подслушивать, конечно, не хорошо, но куда как хуже прерывать беседу. Как успела понять Робин, Бартоломео был из тех людей, кто дорожит друзьями и товарищами, и выглядеть глупо в их глазах (даже на словах) он вряд ли захочет.
Угроза про звонок маме вызвала добродушную усмешку. Поразительно: молодые люди из окружения Бартоломео действительно боялись гнева родительниц и не хотели их расстраивать. Вот как работают стереотипы. Ожидаешь увидеть грубого хамоватого подростка с гигантским самомнением, а получаешь доброго и заботливого мальчика. О разнице в возрасте Робин предпочла забыть, но «мальчик» непроизвольно всплывал в голове против её воли. Нужно скорее перестроиться, напомнила она себе, ты ведь не зачёт у него принимать будешь, а гулять и веселиться, какой он тогда мальчик?
Не слишком долго получилось? ─ дождавшись паузы в разговоре, мягко спросила Робин. Она спустилась вниз и вдруг подумала: как же, наверное, неловко быть молодым. Приходится волноваться по пустякам, искать ответы на вопросы, которые спустя годы жизнь, глумясь, швырнёт прямо в лицо. А любовь и отношения вообще настоящий тёмный лес. Не хотелось бы ставить Бартоломео в трудное положение и требовать невозможного. ─ Если ты не против, я бы хотела зайти в книжный, он недалеко, рядом с парком. Или у тебя другие планы?

Отредактировано Нико Робин (2015-12-25 21:36:32)

+2


Вы здесь » The adventure! I'll be King of the Pirates! » Архив » [AU] Золотое студенчество